В первые месяцы 2026 года внешняя торговля России пошла по сценарию адаптации. Оборот растет, экспорт держится на прежнем уровне, импорт восстанавливается быстрее, а география и товарная структура становятся заметно более азиатскими и менее европейскими.

Это уже не антикризисный режим, а фаза стратегической перенастройки - с новыми требованиями к рынкам сбыта, цепочкам поставок, валютной политике и инвестиционным решениям.

Важно: на момент написания этой статьи в открытом доступе есть подтвержденные данные ФТС за январь-апрель 2026 года и сводные данные за январь-май 2026 года (опубликованы на основе отчетности ФТС и ЦБ РФ). Нужно понимать, что полных официальных цифр за первое полугодие 2026 года в открытых источниках нет - поэтому я использовала только проверенные данные, а в прогнозах - аналитические выводы, а не подменяла статистику предположениями.

Цифры внешней торговли за январь-апрель и январь-май

По данным ФТС, в январе-апреле 2026 года внешнеторговый оборот России составил 227,7 млрд долларов - на 4,8% больше, чем год назад. Экспорт - 135,4 млрд, импорт - 92,3 млрд. Положительное сальдо сократилось до 43,1 млрд долларов против 44,6 млрд годом ранее (снижение на 3,36%).

Это важный сигнал: экспорт растет, но импорт восстанавливается быстрее, и прежняя сверхжесткая профицитная модель постепенно смягчается.

По итогам января-мая динамика усилилась еще больше. Товарооборот вырос до 295,7 млрд долларов, экспорт - до 177,4 млрд, импорт - до 118,3 млрд, профицит - до 59,1 млрд. При этом доля Азии в товарообороте достигла 74,8%, доля Европейского союза - 18,0%. Это значит, что адаптация перестала быть временной: географическая и товарная перестройка (т.н. «азиатский поворот» закрепляется как новая рабочая конфигурация внешней торговли.

Азия - ядро товарооборота, Европа - канал асимметричного обмена

ФТС фиксирует: в январе-апреле 2026 года доля стран Азии во внешнеторговом обороте России составила 74,6%, товарооборот с ними вырос на 8,2% год к году. На европейские страны пришлось 18,3% внешней торговли, товарооборот снизился на 1,6%. Доля стран Американского континента - 3,7% (снижение на 7,2%), Африки - 3,3% (снижение на 10,4%).

Более детальная разбивка за январь-апрель: экспорт в Европу снизился на 11% - до 18 млрд долларов, а импорт из Европы вырос на 6,8% - до 23,8 млрд. По европейскому направлению закрепляется структурный торговый минус.

Меняется сама природа отношений: Европа для российского бизнеса все меньше рынок сбыта и все больше - источник ограниченного, дорогого и сложного технологического импорта.

С Азией все наоборот. Экспорт в азиатские страны за январь-апрель вырос на 8,6% - до 108 млрд долларов, импорт - на 7,3% - до 61,9 млрд.

В январе-мае азиатский блок усилил доминирование: экспорт туда достиг 141,5 млрд, импорт - 79,6 млрд, общий рост по направлению оставался двузначным по экспорту и близким к нему по импорту.

Азия перестала быть просто заменой выбывшей Европы - она стала основной осью внешнеторговой модели России.

Доля сырьевого экспорта сохраняется, но драйверы роста меняются

В январе-апреле 2026 года основой российского экспорта оставались минеральные продукты - их доля 52,1%. Однако внутри этого блока произошла коррекция: минеральные продукты дали 70,5 млрд долларов и снизились на 6,3% год к году. Значит, экспортная устойчивость теперь меньше опирается только на традиционный сырьевой блок.

На этом фоне резко выросли несырьевые и полу-сырьевые направления.

Экспорт металлов и изделий из них за январь-апрель увеличился на 31,2% - до 26,9 млрд долларов, а по итогам января-мая металлургический сектор достиг 33,2 млрд и сохранял рост около 26%. Поставки сельхозпродукции и продовольствия за четыре месяца выросли на 21,6% - до 14,7 млрд, за пять месяцев - до 18,4 млрд (рост на 20,3%).

Для стратегического управления это один из самых важных сигналов 2026 года: устойчивость российского экспорта все больше зависит не только от сырья, но и от перераспределения спроса в пользу металлов, АПК и смежных производственных цепочек.

В импорте структура по-прежнему более традиционна. В январе-апреле:
  На машины, оборудование и транспортные средства пришлось 48,2% импорта - абсолютный объем 44,5 млрд долларов с ростом на 7,2%.
  Химическая продукция - 18,6 млрд (рост 5,3%),
  Сельхозпродукция и продовольствие - 14,2 млрд (рост 7,4%).

При этом нужно признать: технологическая, фармацевтическая и компонентная зависимость экономики никуда не исчезла. Она просто сменила маршруты, посредников и стоимость входа.

Именно здесь и разворачивается основная работа импортеров: нужно не просто найти станок или партию химии за рубежом, а выстроить маршрут, который выдержит санкционные и платежные ограничения. Бюро международных поставок «Кастом» специализируется именно на таких задачах - от классификации по ТН ВЭД до организации расчетов через дружественные юрисдикции.

Выводы на макроуровне

Снижение профицита в январе-апреле само по себе не означает ухудшения внешнеэкономической устойчивости.

Абсолютный размер положительного сальдо остается значительным - 43,1 млрд за четыре месяца и 59,1 млрд за пять месяцев. Для макроэкономики это по-прежнему фактор валютной поддержки: профицит создает приток экспортной выручки, который при прочих равных поддерживает курс рубля и снижает риск резкой внешней дестабилизации.

Однако эффект уже не такой линейный, как в периоды сверхжесткого профицита: одновременно растет импорт, усложняются расчеты, увеличивается спрос бизнеса на иностранную валюту для закупок оборудования, химии и комплектующих.

Влияние на инфляцию двойственное.

С одной стороны, профицит и сохраняющийся экспортный приток обычно работают как дезинфляционный фактор - через более устойчивый курс рубля и через способность государства и бизнеса финансировать импорт без острого валютного дефицита.

С другой стороны, рост импорта через более длинные логистические плечи, посреднические цепочки и санкционные надбавки повышает издержки компаний, а они затем переносятся в цены конечной продукции и инвестиционных товаров.

Поэтому в 2026 году влияние профицита на инфляцию нельзя трактовать упрощенно: его дезинфляционный эффект частично нейтрализуется дорогой логистикой, платежными ограничениями и удорожанием технологического импорта.

Для курса рубля торговый баланс остается одним из базовых стабилизаторов, но уже не единственным. Пока экспорт устойчив, а профицит положителен, рубль получает фундаментальную опору со стороны внешнего сектора.

Но если импорт продолжит расти быстрее экспорта, а расчеты будут требовать большей доли валют третьих стран, волатильность курса может увеличиться даже без падения физического объема торговли.

Проще говоря, в 2026 году рубль все меньше зависит только от формулы «экспорт минус импорт» и все больше - от качества платежной инфраструктуры, стоимости трансграничных расчетов и скорости прохождения логистических цепочек.

Для экономического роста рост импорта в текущей структуре - скорее нейтрально-позитивный сигнал. Увеличение закупок машин, оборудования, химии и компонентов означает, что компании продолжают инвестировать в модернизацию и поддержание производственных циклов. Но если этот импорт остается дорогим и нестабильным, то часть инвестиционной активности будет уходить в издержки, а не в рост производительности - и это ограничивает потенциал долгосрочного ускорения экономики.

Выводы на микроуровне

Для экспортно-ориентированного бизнеса 2026 год - это год закрепления новой продуктово-географической логики. Компании, завязанные на Азию, Ближний Восток и дружественные хабы, получают более предсказуемую среду для развития. Те, кто продолжает рассчитывать на возврат прежней европейской архитектуры спроса - наоборот.

Особенно это касается металлургии, АПК, переработки и отраслей, способных выводить в экспорт не просто сырье, а продукты с большей добавленной стоимостью.

Для бизнеса, зависимого от зарубежных технологий, ключевое - не столько цена контракта, сколько устойчивость канала поставки. Рост импорта машин и оборудования до 44,5 млрд долларов за январь-апрель показывает: бизнес продолжает технологические закупки, но делает это в среде повышенных транзакционных и санкционных рисков. Это означает, что конкурентное преимущество получат компании, которые научились управлять не только закупкой, но и платежным плечом, таможенным маршрутом, юрисдикцией посредников и сроками поставки.

На практике именно эту связку - платежную схему, таможенный маршрут и юридически чистую цепочку поставщиков - и приходится выстраивать заново под каждую сделку. Например, в Бюро международных поставок «Кастом» подобные проекты ведутся как единая архитектура: от выбора юрисдикции контрагента до сопровождения через таможню, а не как набор разрозненных услуг.

Кроме того, меняется подход к управлению оборотным капиталом.

При растущем импорте и длинных цепочках поставок требуется больше ликвидности на период между оплатой и фактическим вводом товара или оборудования в оборот. Экспортеры должны понимать: если формально выручка растет, это не гарантия роста маржи - ее могут «съедать» скидки на новых рынках, логистические расходы, стоимость расчетов и локальные требования к дистрибуции.

Какие выводы можно сделать по внешней торговле России в 2026 году?

1. Внешняя торговля не сокращается, а усложняется. Рост оборота и сохранение профицита дают макроэкономическую устойчивость, но эта устойчивость обеспечивается уже не прежней простой моделью. Теперь она более дорогая, фрагментированная и требует от ВЭД-управленцев гораздо больших компетенций, чем ранее.
2. Азия - базовый внешний рынок. Для стратегического планирования необходимо пересматривать не только экспортные планы, но и продукт, упаковку, стандарты, финансирование и логистику под азиатский спрос. Попытки «перенести» старую европейскую модель продаж не будут иметь успеха.
3. Открылось историческое окно роста для несырьевого экспорта - вместо чисто сырьевой модели торговли с Европой. Металлы, агропромышленный комплекс, переработка и связанные с ними сервисные цепочки могут стать более устойчивым источником валютной выручки, чем классическая ориентация только на минеральную группу.
4. Импорт оборудования, химии и комплектующих - по-прежнему критически важен для экономики. Импортозамещение - не лозунг. Это создание устойчивой гибридной модели, где сочетаются локализация, диверсификация поставщиков, дружественные хабы, страхование маршрутов и постоянный санкционный комплаенс. Как показывает практика организации импорта под ключ (в том числе в Бюро «Кастом»), именно отсутствие такой гибридной модели — а не сама по себе дороговизна логистики — чаще всего становится причиной срыва поставки или потери маржи.

5. Влияние профицита на рубль и инфляцию будет позитивным, но ограниченным. Положительное сальдо поддерживает рубль и снижает вероятность валютного шока, однако этот эффект частично поглощается удорожанием импорта, расчетов и логистики. Значит, даже при сильном внешнем секторе внутренняя инфляция может оставаться чувствительной к издержкам бизнеса.

Прогнозы по внешней торговле России на конец 2026 года

Базовый сценарий - сохранение положительного внешнеторгового сальдо при дальнейшем росте роли импорта и продолжении азиатской концентрации.

Если не произойдет резкого ухудшения расчетной инфраструктуры или нового внешнего шока, товарооборот, скорее всего, продолжит расти умеренными темпами. Профицит останется достаточным для поддержания валютной устойчивости - но без возврата к экстремальным значениям прошлых периодов.

 По экспорту - наиболее устойчиво будут выглядеть металлы, агропродукция и те сегменты, где удалось перенастроить продажи под азиатский и ближневосточный спрос. Минеральная группа, скорее всего, сохранит лидерство по абсолютному объему, но не станет главным источником ускорения роста. То есть, структура экспорта станет менее монолитной и более диверсифицированной. В долгосрочном плане это позитивно для экономики и бизнеса.

  По импорту: скорее всего, рост закупок машин, оборудования, химии и критических компонентов продолжен увеличиваться. С макроэкономической точки зрения это будет поддерживать инвестиционный цикл и обновление производственной базы, но с микроэкономической - продолжит давить на издержки, сроки и потребность компаний в оборотном капитале.

Еще раз уточню: на момент подготовки статьи нет подтвержденной открытой официальной статистики ФТС за январь-июнь и январь-июль 2026 года в той детализации, которая позволяла бы корректно продолжить текущие ряды без допущений. Поэтому любые точные цифры за полугодие или за семь месяцев, если они встречаются вне официальных публикаций или аккуратно собранных обзоров на основе ФТС и ЦБ, требуют дополнительной верификации.

Источники данных в статье и как их правильно трактовать

  Базовый источник статьи - данные Федеральной таможенной службы, опубликованные через официальные сообщения и пересказы профильных деловых медиа (в частности, сводка за январь-апрель 2026 года).
  Для января-мая 2026 года использованы сводные данные обзора, подготовленного на основе последних отчетных данных ФТС и Центрального банка России.
  Материалы о трендах ВЭД, логистике, платежных ограничениях и рисках использованы не как источник точных статистических рядов, а как контекст для интерпретации макро- и микроэкономических эффектов.
  Цифры по обороту, экспорту, импорту, сальдо и структуре торговли в статье опираются только на источники, прямо ссылающиеся на ФТС и ЦБ РФ.
  Прогнозы о влиянии на рубль, инфляцию, издержки бизнеса и инвестиционные решения - это аналитическая интерпретация этих данных, и они не должны восприниматься как официальные макроэкономические прогнозы государства.

Комментарий Бюро международных поставок «Кастом»
Цифры ФТС подтверждают то, что мы видим в текущих проектах: рост импорта оборудования и компонентов идет не благодаря простоте процесса, а вопреки его усложнению. Компании, которые заранее выстраивают устойчивую платежно-логистическую схему, а не решают проблемы по факту, теряют меньше маржи на «азиатском развороте».